Интервью с исследователем
Белого моряМихаилом Сафоновым

Михаил Сафонов посвятил Белому морю большую часть жизни. Морской биолог, кандидат наук, дайвер, исследователь и руководитель туристического центра «Полярный круг», он участвовал в экспедициях на Северный полюс, снимал подводное кино и искал затонувшие суда. Поговорили о том, как Белое море стало делом его жизни, и почему люди готовы преодолеть тысячи километров, чтобы оказаться здесь. 

— Одним из самых увлекательных эпизодов вашей биографии стало погружение на Северном полюсе. Пишут даже, что вы поставили мировой рекорд как первый человек, погрузившийся в точке ноль…

– Точнее говорить «который организовал первое успешное и информационно-открытое погружение на Северном полюсе». Да, такое было.

– Почему такое уточнение? Вы лично не погружались?

– Погружался, но дело в том, что я не гнался ни за какими рекордами. Для меня главная ценность – то, что мы сумели организовать экспедицию, в которой все участники успешно прошли такую авантюру. И я как руководитель экспедиции этим горжусь. Годом раньше у нас уже была попытка погружения. Тогда погиб руководитель экспедиции, а я был ее участником. 

_{^{Фотограф: Александр Ворошилов}}

В 1998 году меня пригласили для совершения первого официального погружения с аквалангом на Северном полюсе. Руководителем был Андрей Рожков, высококлассный спасатель международного класса и экстремал. Он узнал, что никто до сих пор там не нырял, только советские водолазы, но в 200-300 км от полюса, и ему в голову пришла такая идея. Он хотел, чтобы был рекорд в книге Гиннеса, хотел обязательно опередить американцев и быть первым, поэтому набрал команду опытных айс-дайверов, которым доверял. Но когда Андрей ушел вниз, что-то случилось. Он не отозвался на сигнал страхующего, и в аварийном режиме его подняли. По официальной версии это был сердечный приступ. 

– Как вы решились повторить попытку? Или это уже было делом принципа в память о погибшем товарище?

– В том числе. Первая реакция, конечно, у всех была «больше сюда ни ногой», но где-то на третьи сутки мы уже решили, что вернемся в следующем году и погрузимся. Для нас это был вопрос некой завершенности. А для меня как инструктора подледного плавания — профессиональный вызов и невероятно интересная задача. Мы год тренировались, готовились, у нас увеличилась команда: шестеро российских дайверов, один австриец, один австралиец и американец. В апреле 1999 года мы все удачно погрузились на глубину 30 метров. 

_{^{Фотограф: Александр Ворошилов}}

– В чем ценность именно подледного погружения?

– Девчонки героями считают (смеется). На самом деле многим дайверам со временем становится любопытно попробовать нырять в разных местах и условиях. От айс-дайвинга сильно другие ощущения. При этом обалденно прозрачная вода и очень красивый ландшафт подо льдом. На северном полюсе красота невероятная! Там под водой торосы высотой с эти деревья, и лед многослойный, наломанный. Как если представить себе замок Снежной королевы изо льда, перевернуть его и погрузить в воду – вот это, наверное, как-то так выглядит.   

– Да, звучит красиво. Но это же очень опасно?

– С моей точки зрения, по сравнению, например, с ездой по городу на мотоцикле – это очень безопасно. В дайвинге все можно сделать очень предсказуемым. То есть, в прыжке с парашютом или езде на мотоцикле какая-то поломка – и на принятие правильного решения у тебя может быть одна десятая доля секунды. И не всегда правильное решение возможно. Но под водой за счет того, что в дайвинге нет высоких скоростей, у тебя в любой сложной ситуации есть десятки секунд на принятие решения. Если, конечно, все правильно организовано. Десятки секунд и доли секунд – это две большие разницы. 

^{_{Фотограф: Наталья Червякова}}

– Как вообще так получилось, что вы – биолог по образованию – стали заниматься дайвингом и обучать людей?

– Во мне с детства появилась страсть к биологии, причем изначально именно к водным животным. Помню еще в возрасте четырех лет я не мог оторваться от лужи, наблюдая за всякими букашками, жучками, личинками жуков-плавунцов, которые там живут. В семь лет я уже точно знал, что буду биологом, и с тех пор вплоть до защиты кандидатской диссертации у меня никак профориентационный план не менялся. Все школьные годы и весь первый курс я мечтал о погружениях в воду, зачитывался книгами Кусто. Мне очень хотелось увидеть подводный мир своими глазами и изучать его обитателей, не только собранных тралами и другими орудиями ловли, а в их естественной среде. В первый раз я погрузился с аквалангом в 18 лет с Александром Борисовичем Цетлиным, моим научным руководителем и первым учителем в водолазном деле. Потом я пошел на водолазные курсы и к окончанию университета я уже был самостоятельным аквалангистом с хорошим образованием и опытом организатора погружений. 

^{_{Фотограф: Анна Воронова}}

В 90-е наступил период дикого капитализма, и молодому специалисту на научные деньги стало не прокормиться. А у меня к тому моменту уже была семья – жена и двое детей. В 1996 году мы с моим товарищем Дмитрием Орловым, выпускником той же кафедры и опытным водолазом вместе организовали клуб обучения дайвингу на базе МГУ. Мы одними из первых в России получили международную инструкторскую сертификацию и начали обучать дайвингу по мировым стандартам. Люди на тот момент начали ездить за границу, и спрос на такой документ был, потому что давал право погружаться в дайвинг-центрах разных стран. 

– Обучение вы проводили в Москве? 

– Бассейновую часть мы проводили в Москве, а дальше завершали обучение в открытой воде во время поездки на какое-то море, например, Белое, Красное, Средиземное. Дальше, собственно, оказалось, что на организации таких поездок тоже можно зарабатывать. 

– Почему вы решили из мегаполиса перебазироваться на Белое море?

– Как только мы начали заниматься подводным туризмом, мне сразу пришла в голову идея организовать тур на любимое Белое море. Это такая моя и научная, и дайверская профессиональная колыбель. В 1998 году мы в первый раз повезли сюда туристов в дайвинг-тур, а базировались на биологической станции МГУ. Каждый раз отправляясь в тур сюда на Белое море, я испытывал желание организовать здесь что-то дайверское, со специальной инфраструктурой. Поездив по миру, я уже посмотрел как устроены дайвинг-центры, и в 2002 году мы начали строиться, а 1 марта 2003 года открылись для туристов.  

– Какая самая невероятная история связана у вас с Белым морем?

– Мы с женой здесь познакомились. У нас уже трое детей и внучка. Вот это – самая захватывающая история! (смеется) А еще, конечно, был у меня такой интересный период в жизни, когда мы параллельно с дайвингом развивали подводный видеопродакшн. Мы создали продюсерскую компанию и около семи лет снимали подводное кино. Это было невероятно интересно.

^{_{Фотографы: Константин Новиков, Наталья Червякова}}

– Здорово! Что именно вы снимали?

– Научно-популярное кино. Мы сняли несколько фильмов для передач «В мире животных» и «Диалоги о животных». Для «Клуба путешественников» Сенкевича сняли два или три фильма. Мы даже как-то взяли гран-при с фильмом про «Дорогу жизни» на фестивале подводного кино «Черная жемчужина». 

– Это работая над ним вы искали затонувшие корабли?

– Там на Ладоге не корабли, а скорее так, кораблики. Не шибко интересные. Нашли, например, флагман Ладожской флотилии, сторожевой корабль «Пурга», но от него уже там мало что осталось. А где-то на северной Ладоге на дне обнаружили прямо россыпи снарядов, затонувшие пушки сорокапятки (калибр 45 мм). В одном месте нашли автомобили и целую батарею сорокопяток в прекрасном состоянии.

– На какой глубине? 

– Шесть метров. Мы туда пришли на нашем большом экспедиционном судне. Это был 33-метровый теплоход. Там якорь размером в полтора метра. Мы зашли в эту бухту, отдали якорь, нырнули… А он там прямо на снарядах лежит! Капитан медленно-медленно, тихонечко-тихонечко якорь поднимал. Вроде как столько времени прошло, но кто его знает?

– Почему вы перестали снимать?

– Потому что подводные съемки очень дорогие. В России так и не появилось ни одной продюсерской компании, которая бы специализировалась на подводном научпопе. Мы нацелились на формат National Geographic и BBC, но чтобы кино продавалось, должна быть не только фактура, но и драматургия. Тогда широкому зрителю это интересно.  

– Сейчас Полярный круг – это туристический центр и детский лагерь, а дайвинг – лишь одно из направлений. Как произошла такая трансформация? 

– Дайверы стали приезжать к нам семьями, и мы подумали, что будет полезно организовать программы для их детей. Чтобы пока взрослые ныряют, с их детками здесь на берегу моря занимались чем-то интересным грамотные и добрые преподаватели. В 2005 году мы организовали первую такую биологическую программу, позднее стали привлекать вожатых и брать детей под полную ответственность, тогда родителям стало не обязательно самим приезжать. Со временем оказалось, что наши экскурсии и занятия взрослым тоже интересны, и теперь в наш Интеллект-кэмп, как мы его называем, приезжает примерно поровну детей и взрослых.

– Что вы вкладываете в понятие Интеллект-кэмпа?

– Это некий формат интеллектуально-насыщенного отдыха. Когда люди в соответствующей среде посещают экскурсии, семинары, мастер-классы, лекции и общаются между собой. Ведь интеллектуальные разговоры ведутся не только на экскурсии, но еще и у костра, и за столом, и в бане. То есть, это классический экотуризм, но очень высокого качества. Не просто выезд на природу. 

Сегодня в «Полярном круге» проводят морские экскурсии и наблюдение за тюленями и птицами, обучают основам управления судном и кинологии, организуют поездки на острова Белого моря и этнографические программы с северными оленями. Но, как подчеркивает Михаил Сафонов, все эти направления объединяет не развлекательный формат, а желание помочь гостям лучше узнать природу, историю и культуру Русского Севера. 

– Почему побывав во многих уголках мира, вы выбрали именно Белое море?

– Я нырял во всех океанах, на побережьях всех континентов, но больше всего меня всегда тянуло Белое море. Еще в детстве оно подкупило меня своей красотой, подводной и надводной. Здесь прекрасное лето с зеленой травой, цветами и огромным разнообразием гнездящихся птиц. Здесь прекрасная зима, когда Белое море замерзает и лежит покрытое белым покрывалом. Мне очень нравится нырять здесь под лед с аквалангом, когда над тобой такой замерзший потолок, а в кристально чистой воде колышутся джунгли из водорослей, ламинарий, на полях с мидиями пасутся морские звезды, растут сады мягких кораллов – все это я очень люблю. 

А еще сочетание красивого моря, уютной природы на берегу, большого биологического разнообразия и каких-то особенных человеческих отношений делает этот край очень притягательным. Поэтому мы столько лет развиваем здесь туризм, науку и наслаждаемся сами.