Писатель Олег Кожин —о работе над
Atomic Heart,
Карелии и духах Паанаярви

Весной Екатерина из команды Привет, Карелия! побывала на творческой встрече с автором хорроров Олегом Кожиным и совершенно не ожидала услышать, что он работает в команде сценаристов над вселенной компьютерной игры Atomic Heart (По итогам 2023 года игра вошла в Google Trends в топ-9 по миру в категории «Игры». Действие происходит в альтернативном СССР, где игрок от первого лица должен сражаться с восставшими роботами. – Прим. авт.). Захотелось поговорить с Олегом не только об игровой индустрии, но и его путешествиях по северу и почему Карелия часто становится местом действия его книг. 

— Расскажите, как так получилось, что вы оказались в игровой индустрии?

— На самом деле абсолютно бытовая история. До этого у меня был опыт написания книг, работы с небольшими игровыми проектами и киностудиями, например, над фильмом Рассвет с Оксаной Акиньшиной – я писал литературную адаптацию для него. И, соответственно, когда пришел на прослушивание в Mundfish (Mundfish – кипрская компания-разработчик компьютерной игры Atomic Heart – Прим. авт.), меня взяли по совокупности заслуг, скажем так. Как раз тогда расширялся штат.

— Чем работа над компьютерной игрой отличается от литературных произведений и киносценариев?

— Любая писательская деятельность отличается своим способом подачи. Когда ты создаешь компьютерную игру, тебе нужно продумать не просто сюжет, а то, что будет происходить вокруг героя, чтобы это было действительно интересно. Ты придумываешь нарративное окружение – это и письма, и возгласы героя, и звуковое сопровождение. Вплоть до плакатов на стенах: как они выглядят, что на них написано – это тоже работа нарративного дизайнера. Поэтому разница с кино и книгами, конечно, колоссальна. 

— Сложно ли было перестроиться?

— Вообще перестраиваться не очень сложно, если тебе это интересно. Тогда ты с удовольствием сам ищешь информацию, дополнительные материалы, чтобы самому лучше все это понимать. И в любом случае наматываешь на ус какие-то вещи, которые тебе подсказывают старшие товарищи. Допустим, был момент, когда мне коллега напоминал: «Чувак, остановись, это не кино. Идея хорошая, но ее реализация невозможна». И так ты потихоньку врубаешься в рабочий процесс, копишь совершенно другой опыт и стараешься сделать как можно лучше. 

— Вы родились в Норильске, но уже больше 20 лет живете в Петрозаводске. Почему переехали?

— Когда-то мой друг уехал из Норильска на ролевую игру. Это такое место, где люди переодеваются в костюмы и восстанавливают определенную историю – на всякий случай всегда уточняю. На ролевой игре он встретил свою будущую жену, они стали жить в Петрозаводске, и когда я как-то заехал к ним в гости, то сам встретил здесь свою будущую жену. Вообще, судя по всему, так люди, собственно, и переезжают в Петрозаводск. 

— Класс! И какой север оказался вам ближе, Сибирь или Карелия?

— Знаете, север тем и хорош, что он вообще разный. Я не могу сказать, что мне один нравится больше, а другой меньше. Хотя тундра, наверное, мне все-таки поближе. Я люблю, когда ты вышел и понимаешь, что в ту сторону будешь идти 20 километров, и ничто не будет мешать взору. В крайнем случае гору какую-нибудь увидишь не очень высокую. И то же самое, в другую сторону – тебе видно абсолютно все. Поэтому тундра мне в этом плане, наверное, просто понятнее с точки зрения ориентирования. 

— Судя по вашим соцсетям, вы довольно много путешествуете. Это чаще рабочие поездки или личные? 

— По-разному. Бывает, что гоняю на какие-то литературные фестивали, читаю лекции. Недавно был в Тюмени, а потом в Беломорске, Лахденпохье. Я не отказываю себе в маленьких путешествиях. В Калининград съездил, но уже по зову сердца. Отлично провел время, очень эгоистично и здорово, но в какой-то момент пожалел, что рядом не было детей, потому что в зоопарке с ними было бы веселее. 

— Детей в путешествия не берете?

— Беру. Вот, например, недавно у нас был семейный выезд в Паанаярви, который полностью спланировала моя жена. И это был, наверное, первый относительно дикий выезд. Относительно, потому что все-таки была крыша над головой. Просто когда я был существенно моложе, я любил куда-нибудь умотать с палаткой. А с тех пор, как у меня появились дети, это стало значительно сложнее. И вот за долгие-долгие, наверное, лет десять это был первый выезд подобного плана. Мы прошли почти все маршруты. Я дико кайфанул. И неожиданно кайфанули дети и жена, хотя они не фанаты такого времяпрепровождения.

— Какая история запомнилась больше всего?

— Мы остановились на привал с видом на озеро. Дети перекусили какими-то ништяками, и мама нас поторопила: «Давайте вставайте, пойдем». Я говорю: «Подожди секунду». Она встала, и буквально тут же за ней упало дерево. А там все деревья подточены бобрами. Оно было небольшое, не убило бы, но было бы неприятно. Я вообще подозреваю, что у меня жена ведьма, поэтому с ней всякие интересные вещи все время происходят.

— А какие впечатления у детей?

— Слушайте, им очень понравилось. Для них это был необычный опыт. Хотя в какой-то момент мы на велосипедах попали под сильный дождь, и младший сказал: «Это не маршрут, это жесть какая-то!»

Из интересного еще был случай, как мы заплутали. Мы шли по Астерваярвской тропе, и что-то случилось с расстоянием. Мы постоянно видели сигнальные метки, но никак не могли дойти до хутора Арола. Маршрут все не заканчивался, а погода портилась. В какой-то момент мы плюнули, пошли обратно, и дорога опять тянулась непозволительно долго. Варя, старшая дочь, сказала, что это потому, что мы зажали подношение духам. 

Я не знаю, откуда это в моих детях. У меня какие-то языческие закидоны еще с очень давних времен. Я люблю что-то оставлять, потому что понимаю, что зверюшки съедят. Был случай, давным-давно, когда мелкому было еще лет пять, мы с ним у бабушки на даче нашли большую песчаную гору, поднялись на нее, чтобы посмотреть на все это внизу. Было дико красиво, а у меня были с собой печеньки, и бутылка морса. И в какой-то момент, когда все попили, мелкий вылил морс на песок. Я спросил зачем, а он говорит: «Это горе за то, что она показала нам такой прекрасный вид». 

Поэтому везде, где мы останавливались, дети оставляли печеньку, и только на Астерваярвской тропе мы не оставили ничего. На следующий день мы решили снова съездить на хутор Арола, чтобы закрыть гештальт. Мы подъехали с другой стороны и, оказывается, накануне не дошли до него метров 500 всего. Во время перекуса Варя отложила изюм, орешки, печеньки. Я все собрал и понес на прекрасный колоритный пень, который как раз стоял на берегу озера, и тут вдруг поднялся дикий ветер, аж сосны шатались! Я сказал: «Да несу я, несу!» – и тут все раз, и закончилось. Это, конечно, совпадение, но было очень смешно.

— Несмотря на то, что большинство читателей знают вас как автора мистики и хорроров, последняя книга сильно отличается от остальных. Вы написали сборник забавных рассказов про Носохвоста и выпустили его под псевдонимом Лизы Волковой, чтобы, как вы сами шутили «мамочек не пугать». Помню, вы поделились, что книга выросла из историй, которые вы рассказывали своим детям. Это они вас подтолкнули?

— Это книга сама себя подтолкнула. Знаете, она в тебе живет, растет, и в какой-то момент ты понимаешь, что печально будет, если это все было в никуда. Я не люблю, когда что-то делается в стол. Если ты написал историю – она должна увидеть свет каким-то образом.

— Продолжение планируется?

— Было бы здорово, но видишь, в чем прикол, дети-то у меня выросли, кому мне рассказывать новую историю про Носохвоста? Если буду делать это насильно из-под палки – наверное, они не будут такими искренними и прикольными. А чтобы они такими были, мне нужно рассказывать их детям на основе их какого-то поведения. Поэтому, видимо, либо я крестникам буду рассказывать, либо внукам уже. Тогда, наверное, появится продолжение Носохвоста. 

— Если говорить о ваших взрослых книгах, действие в них часто происходит в Карелии. Это вас край вдохновляет или просто так удобнее? 

— Я иногда использую Петрозаводск как отправную точку, но чаще всего это просто некая абстрактная мистическая Карелия. Когда-то давным-давно, когда я только-только начинал писать, мне для рассказа понадобился специалист по Египту, чтобы прозвучала фраза на языке, который мало кто понимает. Я решил, что это должен быть египетский язык, и долго искал такого человека, пока мне друг не предложил взять язык каких-нибудь северных народов. И тут во мне что-то щелкнуло. Конечно, это же логичнее, чтобы в России где-то в глухой деревне нашли не манускрипт на египетском, а что-то, что выросло на родной почве! Поэтому с тех пор я стараюсь отталкиваться от наших отечественных реалий.

Когда я приехал сюда, то одно время собирал городские легенды для проекта, чтобы на их основе написать рассказы, но никто не мог рассказать никаких интересных историй. Мне пришлось самому придумывать их с нуля, и самое смешное, что позднее они переросли в разряд легенд, и были люди, которые мне рассказывали: «Ты знаешь, у вас по дороге из Петрозаводска в Медвежьегорск есть перегон, где слышно, как поют ведьмы!» Я говорю: «Да, знаю. Это я написал». 

Поэтому я бы сказал, что это от меня такая своеобразная дань уважения месту, в котором я живу. Это место стало домом для меня и моей семьи. Я ему обязан и стараюсь про него рассказывать.