Интервью
с карельскимфотографом
Ильей Тиминым

Илья Тимин — известный в Карелии путешественник, предприниматель, фотограф и общественный деятель. На соцсети Ильи подписаны тысячи человек, а фотографии выигрывают престижные конкурсы и набирают тысячи лайков. В 2024 году Илья ездил в экспедицию и с командой Привет, Карелия! — фотографировал Кижи. Еще тогда мы подумали, что хотим взять у него интервью, и вот, наконец, этот разговор состоялся. Мы поговорили о самых красивых местах Карелии, рябчиках и тетеревах, новом проекте о малоизвестных святынях, и том, каково это — каждое лето проводить на Крайнем Севере. 

— Ваш родственник — известный карельский фоторепортер Василий Петухов. Это как-то связано с тем, что вы стали заниматься фотографией?

— Уверен, что да. В детстве у меня был доступ к фотоаппаратам, фотолаборатории, это всегда было для меня родное, понятное и близкое. Первый фотоаппарат, который мне подарил дядя Вася, был фотоаппарат «Любитель», двухобъективный такой. Я его в первый же вечер разобрал. Следующий фотоаппарат у нас дома был Вилия-авто — отличная простая камера, которая автоматически перематывает пленку. Я сам проявлял пленку, все было в чб, цветная проявка и печать тогда была доступна избранным. 

— У нашей семьи был друг из США, Дэвид, который здесь выстраивал работу первого кафе Ben & Jerry’s в России. Когда бизнес наладился и он уезжал, то оставил много вещей нам. Мне в подарок достался фотоаппарат «Миранда» — японская зеркальная камера с объективом 50 мм/1.8. Я этим фотоаппаратом много лет снимал, пока не перешел на цифру. 

— А когда вы поняли, что фотография — это серьезное увлечение? 

— Возможно, я только в этом году начал понимать, насколько это серьезное увлечение в моей жизни. Меня стали все чаще приглашать в жюри разных конкурсов. Начинаешь думать, что, возможно, мои фотографии кому-то интересны не зря. Часто кажется, что моя фотография — одна из миллионов других, я даже не понимаю, почему она собирает «лайки» и кому-то нравится. Но когда ты уже в составе жюри фотоконкурса, то начинаешь понимать, что к своим работам надо подходить более дружелюбно. 

— То есть у вас, после стольких лет в фотографии, до сих пор синдром самозванца? 

— Ну да. Я считаю, что настоящий фотограф должен жить фотографией, не заниматься больше ничем. Так это было устроено, когда фотография появилась. В современности по-другому. В Карелии, наверное, всего человек пять работают на ставках фотографов, все остальные живут на вольных хлебах, все любители. Есть, например, штатный фотограф в музее Кижи — Игорь Георгиевский, один из моих учителей. Всегда к его мнению прислушиваюсь: как делать репортажи, какие кадры снимать, на что обращать внимание. Игорь всегда дает мне правильные советы: где-то критикует, где-то поддерживает. Я считаю, что он как раз профессионал — регулярно фотографирует, у него набитая рука, знает свое дело. Это системная ежедневная работа. Я более независимый: хочу поеду, хочу нет. 

— А вы как-то заранее придумываете, куда поедете и в какое время, какой сюжет хотите снять? Или это более спонтанные поездки? 

— Все зависит от погоды: если солнышко выглянуло, свет интересный, то выезжаем. Если на улице дождь, то предпочитаю провести это время дома, редактируя старые фотографии. 

— Вы ездите фотографировать не один? 

— Да, у нас команда друзей: Саша Яночкин, Миша Калинин, Маша Тимина. Мне во всем помогает супруга Маша. Она сама очень хорошо снимает. У нее, как у всех женщин, более скрупулезный и творческий взгляд. Ее видение мне сильно помогает: она обращает внимание на детали, которые я пропускаю. Я считаю, что женская фотография более художественная, чем мужская. Мужчинам надо учиться у женщин: замечать детали, быть внимательным к мелочам, видеть красоту. 

— Фотография у нас семейное занятие. Моя средняя дочь Кристина заканчивает филфак по направлению журналистика, поэтому много снимает для университетского медиа, а еще обрабатывает фото в Lightroom, я у нее подсматриваю, даже хочу попросить дать мне уроки. Возможно, у нее это тоже перерастет в профессиональную историю. 

— Где красивые локации для фотографий рядом с Петрозаводском? 

— Мы часто выбираемся на пару часов на озеро Лососинное, это любимая локация. Дикая природа рядом с городом, очень красивые закаты. Дорога идет вдоль озера, можно снять с разных ракурсов. Всегда можно полюбоваться красивыми видами. Еще часто ездим на Бараний берег: там наблюдаем, как солнышко идет вдоль Петрозаводска. Снимаем и город через озеро, и природные сюжеты. А еще бывает, что происходит какое-то событие природное и фотографов собирается больше. На льду, например, встречаемся, когда все снимают ночное небо или северное сияние. 

— Ваши любимые места в Карелии, куда вы готовы постоянно выезжать снимать? 

— Честно говоря, я лучше назову места, куда я хочу в Карелии съездить, где я еще не был. Например, это национальный парк Паанаярви. Не знаю, как так получилось, что это белое пятно. Я был рядом, ездил вдоль границы, а сам парк не снимал. Еще хочу съездить в Костомукшский национальный парк. Пока не складывается, но обязательно побываю. 

— Часто ли бывает так, что вы возвращаетесь на место съемки, чтобы переснять кадр? При лучшем освещении, например? 

— Я регулярно просматриваю фотографии и думаю о том, что вот здесь надо было присесть, а здесь отойти в сторону. Замечаешь, что на заднем плане появился какой-то лишний объект или человек. Недавно я снимал памятник Ирине Федосовой, который критикуют за то, что известная сказительница сидит спиной к озеру. Мне кажется, что памятник выглядит неплохо. В кадр случайно попал КАМАЗ, надо было подождать, пока уедет. Поэтому вернусь, пересниму. 

— А если о тех местах, где вы были, как вам кажется, куда нужно обязательно приехать туристу?

— Я очень люблю берег Онежского озера: любой остров поблизости подойдет. Моя любовь — это северная деревня. У нас много именно старых деревень, а не поселков и дачных кооперативов. Там сохранился тот самый деревенский колорит: старинные деревянные дома в одном стиле, еще не обшитые сайдингом. В таких местах особое настроение. Фотографу-натуралисту, который любит север и природу, ценно заезжать в такие деревеньки. Их много. 

— Буквально пару недель назад мы ездили по одному проекту снимать часовню. По пути увидели отворотку на деревню Шайдама. Слышали о ней раньше, но никогда не заезжали. А там целая улочка красивых старых домов, которую еще можно классически снять! В конце улицы были руины часовни Ильи Пророка, о которых было мало информации. А там еще крепкие стены, колольня, и, что редко бывает, восьмигранник колокольный сохранился до купола, до кровли. Бывают такие уникальные находки. Все это надо ездить смотреть, пока оно не утеряно. Нам может и кажется, что оно вечное, но это не так.

— Понимаю, о чем вы. Действительно такие места могут быстро исчезнуть. 

— Часто думаешь: еще успею сфотографировать, будет завтрашний день. У меня так было с Успенским храмом в Кондопоге: многократно фотографировал его, но ни разу не снял на видео. У меня уже был квадрокоптер, но я всегда думал, что еще успеем, снимем видео в следующий раз, свет сегодня не очень хороший. А потом она сгорела и нет ни одного видео в архиве. Поэтому по возможности надо все снимать. 

— Кстати, я о разных маленьких часовнях в Карелии часто узнаю из ваших социальных сетей. О многих местах даже никогда не слышала. Здорово, что сейчас их начали восстанавливать. А как вы их ищете? 

— По часовням и храмам сведения сохраняются за счет церковно-приходских книг и ведомостей. Моя тетя Ирина Петухова — высококлассный специалист по архивному делу. Она подсказывает, куда съездить и где искать информацию. Помогает находить документы, я бы на это гораздо больше времени тратил. Сейчас мы работаем над большим грантовым проектом по храмам Кондопожского района: находим уникальные данные, которые еще нигде не публиковали. Планируем выпустить книгу. 

Деревня Кулмукса. Часовня Параскевы Пятницы

— Какая находка сильнее всего вас поразила? 

— Есть Никольский храм, который был построен благодаря семье Ларионовых. Из известных потомков этой семьи — Елена Ларионова, директор музыкального театра. Ее предок, Николай Ларионов, купец из Санкт-Петербурга построил этот храм за свой счет. Он еще сделал вклад в банк на значительную сумму, на «времена вечные», с которого должны были идти деньги на содержание священника и персонала в этом храме. Вот какая уверенность в завтрашнем дне была! У нас есть на руках сканы этих документов, они пока не опубликованы. Вам рассказываю первым. Вот в книге как раз будут все эти истории, найденные факты, рядом с фотографиями. Чтобы человек, который интересуется духовной культурой и историей, мог взять эту книгу и уже на ее основе выстроить маршрут своего путешествия по Карелии. 

— Одна из основных тем ваших кадров — это фотографии птиц. Что вы узнали о них за эти годы? 

— Я долгое время был охотником, но уже лет 5-7 ружье мое не направлялось в животный мир, занимаюсь только фотоохотой. Это тоже отдельный жанр. В Карелии живет и работает один из лучших фотографов птиц — Михаил Калинин. Его фотографии уникальны, по сравнению с ним я себя не могу называть профи. Но да, я тоже много снимал глухарей, тетеревов, рябчиков, особенно сильно люблю последних. Рябчик для меня, это птица, которая ассоциируется с карельским северным лесом, коммуникативная, общительная, хитрая, ловкая — там много эпитетов можно говорить. Она доступная для наблюдений круглый год. Если мы, грубо говоря, сейчас сядем в машину и заедем в ближайший лес, то буквально через один километр точно найдем место, где живут рябчики. Если будем аккуратны, то сможем их сфотографировать. 

— А я думала, что для таких кадров надо 10 часов сидеть в засаде и ждать.. 

— Это если тетерева хотим сфотографировать. Там надо приезжать с вечера, прятаться в шалаше и ждать. Одним глазом спишь — вторым ухом слушаешь. Когда прилетают, то аккуратно высовываешь фотоаппарат из своего укрытия и снимаешь. И глухаря на токовище лучше с вечера караулить.

— Это самое сложное направление фотографии или так просто кажется с обывательского взгляда?

— Сложность только в том, что ты очень долго в весьма некомфортных условиях сидишь. Может быть холодно, сыро и голодно, даже в туалет не сходить. Должна стоять тишина, иначе ты спугнешь птицу и испортишь съемку. Но есть места, где это попроще сделать, например в Водлозерском национальном парке есть фотодомики на глухарином токовище (прим. ред. — место, где птицы собираются во время брачного периода для токования).

— И обычный турист может приехать, не только фотограф?

— Да, я думаю Национальный парк может такое организовать. Но там сложная заброска: приехать нужно, когда еще есть лед, а выбираться уже когда льда нет, на лодке или судне на воздушной подушке. 

— Что вы узнали о тетеревах за годы наблюдения за ними?

— Их популяция очень ранимая — зависит от погоды, природы, экологии. Например, у нас есть фотодомики в Ольгинском охотничьем хозяйстве, и раньше тетерева жили на болоте, где мы их фотографировали. Болото начало зарастать — отложенный эффект от мелиорации еще из СССР. Тетерев начинает осторожничать, реже сюда прилетает, не может собраться стаей. Популяция становится более разрозненной и более ранимой. Когда их много, то они гарантировано будут размножаться, но когда поодиночке, то вся популяция становится на грань вымирания. 

— Сейчас охота уже не популярное занятие в Карелии?

— Профессиональных охотников стало меньше. Много тех, кто не знает традиции охоты. Оружие получить не так сложно, да и полноприводные автомобили стали доступнее, поэтому появился класс охотников, которые стреляют по птицам прямо  на лесной дорогие, не выходя из-за руля. Некоторые даже за подранком не идут. Это такое выбивание природы, так нельзя. 

— А с рыбалкой?

— С рыбалкой более-менее хорошо, за исключением краснокнижных популяций рыб, которые исчезают. Но есть и хорошие новости — например, в Онежском озере восстановилась популяция судака. В нашем детстве такой рыбы здесь почти не встречалось, а теперь много. 

— Есть у вас какой-то, может быть, десяток ваших самых любимых кадров?

— У меня есть одна фотография, самая любимая. Стоит на заставке моего компьютера, я ее называю «комарик». Я снимал вепсское поле, и на одном кадре фокус случайно оказался на комарике, который летел над полем. Когда фотография на рабочем столе, то всегда есть такое ощущение, что этот комарик сидит на мониторе. Я эту даже фотографию отправлял на фотоконкурс, но никто не понял, в чем ценность. Она меня греет, в ней есть юмор, настроение, случайный герой. 

— Но многие ваши фотографии побеждали на конкурсах. Какие самые титулованные фото? 

— Моя самая известная фотография — это «Убежище Эйры» на острове Белл, на архипелаге земля Франца-Иосифа. Кадр победил на международном фотоконкурсе в 2018 году Wiki Loves Earth 2018, на который прислали около 100 тысяч фотографий. Этот кадр уникален тем, что снят в таких широтах, когда там квадрокоптеры еще нормально не летали. Производитель не думал, что в тех широтах кому-то нужно будет что-то снять, поэтому техника там работала плохо. Позиционирование по магнитному полюсу не работало, был программный сбой. Квадрокоптер быстро переставал слушаться. Я тогда собрал весь отчет, логи, информацию и отправил производителю дронов, компании DJI. Они мне ответили, поблагодарили, баг поправили. Версия 2019 года уже отлично летает даже на самом Северном полюсе. 

— А как вы вообще оказались на земле Франца-Иосифа?

— Я там каждый год летом работаю с 2017 года инспектором в Национальном парке «Русская Арктика». Моя работа — сопровождать ученых, студентов и туристов. 

— Почему так тянет на север? Что там особенного?

— Над этим вопросом бьются многие поэты и философы. Первый раз, когда я ехал в Арктику, я реально очень сильно переживал. Хватит ли у меня здоровья? Мы шли на яхте из Мурманска небольшой командой из 9 человек. Надо было пересечь Баренцево море. Как все это пройдет? Волновался. Но потом начинаешь втягиваться. Дышится на севере по-другому. Летом там прохладно, белые ночи. 

— А чем занимаются ученые, которых вы сопровождаете? 

— В первую очередь, они занимаются океанологией, следят за изменениями океана. Второе большое направление — экология, изучение микропластика. Есть еще биологи, орнитологи, радиологи. Сейчас, например, тают льды и на поверхности оказываются останки живых организмов и растений, которые были закрыты ледниками. Это вызывает большой интерес. Мы еще шутим с ними, что может быть они найдут какой-нибудь неизвестный вирус.

— А ваши обязанности в чем заключаются? 

— Я обеспечиваю безопасность при высадке на землю: смотрю, есть ли белые медведи поблизости. Также слежу за соблюдением природоохранного законодательства: чтобы лишнего не было вырвано и не вытоптано. Например, если ученым нужен лишайник для исследования, то мы находим компромисс — они забирают небольшой фрагмент, а не все что хотелось бы. На севере лишайники могут до 100 лет нарастать, поэтому нужно по минимуму вмешиваться в природу. 

— Были какие-то опасные ситуации с медведями? 

— Да, была история в этом году. Мы выгружали материалы на тот самый остров Белл у домика Эйры. Нужно было провести работы по его укреплению. Времени было мало — капитан сказал, что в час дня мы уже должны вернуться на корабль. Мы вовремя работу и закончили, почти все ушли. Я собирал инструменты, проверял, чтобы в убежище был порядок. Напоследок запустил дрон, чтобы сделать последнюю фотку, проверить, все ли ушли на корабль. Время 13:03. С ближайшего снежника поднимается белый медведь и начинает идти в нашу сторону. Ему идти где-то 400 метров. Такое ощущение, что он знал, что мы ровно в час должны уйти. Он как будто долго терпел, но потом не выдержал и решил подойти к нам. Принюхался, привык к нам, решил подойти познакомиться. Мы быстро сели в лодку и уехали.

— А что делать, если медведь нападет? Можно ли обороняться? 

— Обороняться можно. Нужно сохранять жизнь людей. Но правило такое, что надо максимально избегать встречи со зверем. Если мы подъезжаем к острову и видим там медведей, то не высаживаемся там. 

—  Была история на территории нацпарка «Русская Арктика». Там два острова на расстоянии меньше километра друг напротив друга. Между ними мель, там обычно живут моржи. На этих островах любят гулять белые медведи, как раз из-за моржей. Ученым-орнитологам нужна была высота на острове. Мы визуально осмотрели с квадрокоптера остров — никого нет. Высадились, пошли. Перед самым подъемом на плато увидели свежие остатки моржа  и следы медведя. Он был тут недавно, почти полностью все съел, кроме костей и шкуры. Поняли, что он где-то рядом. Потом на квадрокоптере увидели, что животные были в километре от нас на соседнем острове. Повезло, что были они сытые и нелюбопытные. Всегда нужно быть предельно внимательным.

— Получается, что вы все лето проводите не в Карелии? 

— Возвращаюсь в августе, здесь самая благодать. Жары нет. Тепло и комфортно. Все дары природы уже есть. 

— А по России вы путешествуете? 

— Не так часто, но бывает. Запомнился тур по рекам на теплоходе, который мне подарили в качестве приза за победу на одном фотоконкурсе. Мы от Санкт-Петербурга до Москвы прошли по рекам, очень интересный формат путешествия, где снимаешь по пути много интересных сюжетов. 

— Как вам развитие Карелии в последнее время?

— Есть точки напряженности между местным населением и турфирмами. Но я думаю, что это все устаканится и нормализуется. Мне нравится, как развивается Карелия в плане экскурсионного туризма. Организуются экологические тропы, устанавливаются информационные знаки. 

— Я знаю, что вы долго занимались сплавами: как сами, так и водили туристические группы. Какая река ваша любимая для сплава? 

— Конечно, это река Шуя. Мой любимый порог — рядом с местечком Бесовец. Там можно сидеть, удить рыбу с берега, по скалам лазать. Есть и маленькие далекие уголки, которые я люблю: цепочки маленьких озер и речек, куда на машине не приедешь, только сплавиться можно. Семьей стараемся раз в год в такой поход выбираться, неделю на природе пожить. Один из моих любимых маршрутов — это «Сунская цепочка», который заканчивается в Гирвасе. Это цепочка маленьких рек и озер, там несложные пороги, очень красивая природа и тихие места. 

— Есть какой-то проект мечты, который еще не успели реализовать?  

— У нас есть семейный фотопроект — почтовый календарь, который мы делаем вместе с семьей. В продолжение этой темы бы хотел издавать маленькие брошюры по святым местам Карелии, небольшие фотопутеводители, как в печатном виде, так и в электронном. Еще одна большая мечта — сделать свою фотостудию, или даже учебный центр. Конечно, Петрозаводск, очень активный в этом плане город, так что пока не знаем, сработает ли это. Посмотрим!

— Желаем удачи от нашей команды и будем следить за дальнейшими проектами!